А алгоритм заключался в том, чтобы найти ответы на все интересующие следствие вопросы (просто новое слово в криминалистике, кто бы мог подумать, что все так просто!). Например, при обнаружении трупа с признаками насильственной смерти начать нужно с вопроса, как этот труп оказался на месте происшествия.

— Ха-ха, а помните памятку для оперативного работника? — залился смехом Кораблев. — Я когда еще в районе работал, нам спустили такой вопросник для опера. «Найдя труп, ответьте для себя на следующие вопросы: 1. Чей это труп? 2. Каков он?»…

— Вот-вот, — кивнул Горчаков. — Решив для себя, каков он, отвечаешь последовательно на вопросы о том, как убийца появился на месте происшествия — приехал на трамвае, прилетел на ракете и так далее. Потом — как он убил, куда дел орудие и так далее. Последний вопрос логически вытекает из полученных ответов, а именно — кто убил. Если ответишь на все предыдущие вопросы, то с легкостью решишь и последний.

— Ага, проблема только в том, чтобы ответить на все предыдущие, — не выдержала эксперт Маренич. — Да в том-то и дело, что не на все вопросы можно ответить. Например, орудие убийства не найдено, и что ты будешь делать?

— Точно, — Боря Панов тут же напомнил про убийство молоденькой девчонки, случившееся несколько лет назад в «спальном» районе: ее труп с размозженной головой нашли в ее собственной квартире, и следователи с операми долго ломали головы, пытаясь хоть какой-нибудь мотив нащупать; глухо. Но больше всего осложняло дело отсутствие орудия убийства, если учесть, что рана не была похожа ни на что ранее известное экспертам. Панов замучился описывать сложную конфигурацию повреждений, которые указывали на то, что травмирующий предмет был не правильно шестигранной формы, с тремя шипами, выступающими в разные стороны, и полусферическим углублением сбоку.